На все времена

Юрий Трифонов

Непреходящее значение Толстого — в моральноймощиегосочинений.То общеизвестное в его учении, чтопринятоназывать»непротивлениемзлу», есть только часть этой мощи, край громадной духовной силы, а весьматерик толстовской морали можно обозначитьтак:житьпоправде,тоестьпо совести.

Толстой видел худое устройство мира, но считал, что это неможетбыть оправданием того, чточеловек»живетнетак».(ИванИльич,помирая, сокрушался по поводутого,что»жилнетак».)Вотличиеотмногих современников,которыеполагали,чтонадосначалапеременить худое устройство, апотомужзанятьсячеловекомсеголетучейморальюи кратковременной совестью, Толстой был убежден в том, что тем и другим надо заниматься одновременно. В противном случае будет так: вот сделаю ремонт в квартире и начну жить по совести, а то ведь, пока грязныеобоиистарая мебель, я имею право жить дурно. И выйдеттак,чтовдурныхпоступках человека виноваты обои. Но Толстой грозно сказал: нет! Заглянитевсебя, ужаснитесь обоям своей души, перемените старую мебельсвоихпривычек,и это поможет всем людям переделать худое устройство мира. Анасколькомир худ, Толстой понимал и видел хорошо, и чем дольше жил, тем понимал и видел со все большим ужасом и душевною мукой.

В одной из статей, — посвященной итальянским делам, убийству анархистом Гаэтано Бресси короля Гумберта I -онаназывается»Неубий!»,Толстой написал: «Аподдерживаеттеперешнееустройствообществэгоизмлюдей, продавших свою свободу и честь за свои маленькие материальные выгоды».

Эгоизм-этозаурядное,стольхорошовсемзнакомоечеловеческое свойство — Толстой наделяет исполинской силой, ибо оно, каконполагает, может создавать и поддерживать целые общества. Вот так переустройство души одного человека — с неизменно присущим емуэгоизмом-тесносвязанос переустройствоммира.Однонемыслимобездругого.Толстой призывал начинать с себя. Эгоизм имеет много масок, обличий, градаций,иногдаего энергия настолько сильна, что убивает других людей, а иногда растворслаб и едва заметен. И нужна гениальная наблюдательность, чтобы обнаружитьего присутствие. В нашей литературесейчасможноговоритьо»нравственных поисках». Это может показаться странным:литературавсегданравственный поиск! Так было задумано. Тысячелетия назад. Но с техпорзамыселоброс гроздьями ненужных вещей. Возможно, тут просто азартный ответ:напошлую псевдолитературу, котораяпроцветаетповсюду,инахолодныйглазомер аналитиков структуры. Я отнюдь не противхолодногоглазомера.Япротив утверждения о том, чтопсихологическийромансебяизжил.Можнолис помощью анализа структуры оценить внутри книги — героя, а в конечном счете внутри себя, что есть добро и чтозло?Всеэтобываеттакзапутанно, слитно,невозможноразобратьгдечто.Толстой призывал терпеливо: разберите! Распутайте! Это возможно, надонайтиконцы.Ипоказывална примере своих книг, как это делается. Тамнетназиданий,нетпрописной правды, там есть высшее знание: как поступать согласно естественномуходу вещей. Совесть Толстого есть знание(вслове»совесть»коренитсяэтот смысл. Русское «совесть» — совокупное знание,со-весть;впрочем,каки немецкое Gewissen — Ge-wissen). Когда Пьер Безухов расстается сумирающим Платоном Каратаевым, он не слишком мучаетсясвоимотчуждениемотнего, своим нежеланием подходить к нему и слышать тихиестоны-вэтоместь правда естественности, ибо помочь Пьер не в силах — зато он всем существом стремится узнать, понять и _разобраться_. «Онузнал,чтонасветенет ничего страшного. Он узнал, что как на свете нет положения, вкоторомбы человек был счастлив и свободен, так и нет положения, в котором он былбы несчастлив и несвободен. Он узнал, что есть границастраданийиграница свободы и что эта граница очень близка».

Совесть Толстогобеспощадна-втойстепенибеспощадности,какая присуща природе, естественному ходу вещей.

От морального напора толстовских книг идут остальные качествавеликого писателя — понимание других, понимание себя и жаждадобиратьсядосути. Когда в письме Александру III Толстой писал: «Я, ничтожный, непризванный и слабый, плохой человек…» — он писал то, что думал. Почему он так думал — вопрос другой. Но то было истинное чувство, а не радикрасногословца. Пожалуй, нет в мировой литературе другоюписателя,которыйбылбытак строг и безжалостен к себе, причем не показной, натужливойстрогостью,а глубокой и естественной, и тут кроется один из величайшихобразцов,увы, почти недостижимый. Немало писателей умеют подшучивать надсобой,иногда зло, остроумно, мы это ценим, и улыбаемся, иблагодарны,ноТолстойне подшучивал, авзрезал,анатомировал,иногдачитатьегострашно.Как индийские факиры, он умел оперировать себя. Нет, оннешутил-хотяв обыкновенном житейском понимании это была неправда — он не шутил, когдав «Исповеди» писал о себе: «Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли,чтоб убить, проигрывал в карты,проедалтрудымужиков,казнилих,блудил, обманывал… Не было преступления, которого бы я не совершал, и за все это меня хвалили, считали и считают мои сверстникисравнительнонравственным человеком. Так я жил десять лет. В это время я стал писатьизтщеславия, корыстолюбия и гордости».

Он сказал много горького о людях, о том, что жизнь не знает пощады.Он показал сатанинскую правду: умирающий _обременяет_ родных.Литературадо него не касалась этих бездн. Бур Толстогопроникдорекордныхотметок. Писатели после Толстого догадались: можноинужнобуритьвещеболее глубинных горизонтах. Кафканаписалрассказ»Превращение»,гдесвоими средствами развил найденное Толстым: родственники Замзы, любившие его,но отчаявшиеся спасти, с облегчением вздыхают после его смерти иуезжаютна прогулку за город, а родственники умирающего Ивана Ильича идутсбудущим зятем в театр. Осуждает ли их Толстой? Нет, не осуждает, он горюетвместе с ними, он понимает их: они должны подчиниться естественному ходу вещей.

У Толстого есть выражение»бытьпьянымжизнью».Вотэто»пьянство жизнью» — делающее человека счастливым и могучим, одуряющее его — показано с замечательной силой во всех книгах Толстого. Он сам был пьян жизнью. Сам пережил минуты смертельно тяжкого похмелья,едванепогиб,преждечем пришел вот к чему: смысл человеческой жизни в том, чтобы добывать ее.
Напрасно полагают иные, что развивать «школуТолстого»-этозначит составлять длинные, громоздкие фразы, кое-как сшитыесловечками»что»и «который». Школа Толстого — это работа на большой глубине.Дляписателей Толстой поставил неоценимые ориентиры: он говорил о трехсовершенствахв искусстве. Первое — значительность содержания, второе — красота, третье- задушевность.Этиобязательные параметры истинного художественного произведения остаются, вероятно, в силе и сегодня, так же какостаютсяв силе опасности псевдолитературы, на которые указывалТолстой. Псевдолитератор «берет _ходячее_ в данное время и хвалимое умнымипоего понятию людьми содержание и облекаетего,какумеет,вхудожественные формы… или же избирает тот предмет, накоторомонболеевсегоможет выказать _техническое_ мастерство».

А настоящий писатель «долженждать,чтобывегодушевозниклото важное, новое содержание, которое бы он истинно полюбил, а полюбив,облек бы в художественную форму».

Итальянскийкорреспондентспросил, какова популярность Толстого сегодня? Истинная она или же, как бывает склассиками,этопопулярность школьных программ, популярность по инерции? Я думаю, популярность Толстого — ИСТИННАЯ. Лев Толстой подтверждает известную мысль Тургенева в разговоре с Флобером — об этом вспоминает Мопассан в своей статье «Иван Тургенев»- насчет того, что нравится художнику и что нравится толпе.Флоберсказал, что художнику и толпе нравятся разные вещи, но есть великиепроизведения, которые нравятся и художнику и толпе, на что Тургенев заметил: «Ноимейте в виду, нравятся по разным причинам».

К этому можно добавить: по какому-то высшему счету этиразныепричины объединяются в одну — великие произведения нужны для _добывания_ жизни,о чем говорил Толстой. Как поля, как леса. Каждый беретотлесовиполей что-то свое.

Однажды я ехалвпоезде,третьимклассом,подражаяЛьвуТолстому (впрочем, в студенческие времена просто не было денег), и слушалразговор двух крестьян, севших в вагон ночью.Одинрассказывалдругомукакую-то длинную историю про своих знакомых. Что-то о войне, о плене, о бегствеиз плена. Одного знакомого рассказчиказвалиЖилин,другогоКостылин.Не сразу я понял, что крестьянин пересказывает, как нечто случившееся в жизни и известное ему из первыхрук,повестьТолстого»Кавказскийпленник». Созданное Толстым стало частью окружающего мира. Толстой-писательдля всех людей и на все времена.

Знакомства. Новые.
4.IX.78 г.