Правда и красота

Юрий Трифонов

Чехов приходит к нам в детстве и сопровождает нас всюжизнь:также, как Свифт, Сервантес, Пушкин, Толстой. Это качество гениев.

Детьми нас поражает история рыжей собачки, похожейналисицу,помеси таксы с дворняжкой (помните смерть гуся,бедногогусяИванаИвановича? Помните, помните!То,чтопотрясловдетстве,-незабывается),и путешествие Белолобого в волчью нору,иужасный,непоправимыйпоступок мальчика Ваньки Жукова, который писалписьмо»надеревнюдедушке»,и, конечно, этописьмонедойдет.Это-назарежизни.Каждаякнига открывается, как неизведанный мир, и мир открывается, как книга.

В Чехове необыкновенно не только то необыкновеннопростое,очемон рассказывает, но и сам тон его рассказов. Он разговаривает с нами, каксо взрослыми, то печально, то с улыбкой, и никогда ничему не поучает. Вот это особенно приятно.

ПотомнаступаетувлечениеАнтошейЧехонте,Чеховым»Осколков» и «Будильника». Нет ничего смешнее маленьких рассказиков, где одни разговоры — но какие! Ах, что за удовольствие читать вслухпроглупыхчиновников, смешных помещиков,жалкихактеришек,крестьянскуринымимозгами!А бесчисленные дачники, гувернантки,гимназисты,женихи,кухарки,тетки, городовые, с которыми случаются такие уморительные истории снеожиданными концами! Ведь это смешно, когда ловят налима. Кучер Василий лезет вводу: «Я сичас… Который тут налим?»

Чехов — любимый писатель юности. Онисамюн,когдасоздаютсяэти шедевры юмора, любит шутку, веселье, выдумка его неистощима,онработает упоенно, с блистательной быстротой…

Мы становимся старше, и меняется наша любовь к Чехову. Она меняется всю жизнь. Она вырастает тихо и незаметно, как кустсиренивсаду.Ужене «Заблудшие», не «Пересолил» восхищают нас, а поэтичный «Дом смезонином», грустный и трогательный «Поцелуй», рассказ о дамессобачкой,одоброй Ольге Семеновне, которую все называли душечкой, об учителе Беликове.

А потом нам открывается бескрайний, ошеломляющийпростор»Степи»,мы угадываем затаенные глубиныв»Крыжовнике»,в»Мужиках»,в»Ионыче», понимаем «Скучную историю», понимаем «Студента».

Нас пленяет театр Чехова.

И еще остаются его письма, которые можно читать долго, до концажизни, и до конца жизни будет длитьсянашеузнаваниеЧехова.Ибудетрасти, расцветать наша любовь к нему.

Влияние Чехова на мировое искусство огромно, даже трудно определить всю егомеру.Тутможноговоритьосозданиисовременногорассказа, о современной драме, о Хемингуэе, об итальянскомнеореализме,нояскажу лишь о частности. Чехов совершил переворотвобластиформы.Оноткрыл великую силу недосказанного.Силу,заключающуюсявпростыхсловах,в краткости.

Чтобы увидеть волшебноеприменениеэтойсилы,ненадодажебрать лучшие, знаменитые рассказы. Вот, например, маленькийрассказ «Шампанское», написанный двадцатисемилетним Чеховым для новогоднего номера «Петербургской газеты». Бродяга рассказывает освоейзагубленнойжизни. Помните конец? Все основныесобытия,всяжитейскаядрамазаключенав нескольких словах. «Не помню, чтобылопотом.Комуугоднознать,как начинается любовь, тот пусть читает романы и длинные повести,аяскажу только немного и словами все того же глупого романса:

Знать, увидел вас

Я в недобрый час.

Все полетело к черту верхним концом вниз…»

Вот так рассказ! О самом главном, что должно бы составить егорассказ, автор ничего нехочетрассказывать.»Непомню,чтобылопотом».Но читателю, оказывается, и не нужноничегобольшезнать.Жизньчеловека вдруг открылась на миг вся, целиком, как одинокое дерево вовремягрозы, озаренное молнией. И погасла. И читатель все понял сердцем.

Он не понял только одного — какдобилсяписательэтогочуда,этого поразительного впечатления при помощи грубых, обыкновенных слов?

Толстой высоко ценил Чехова как художника. Но театрЧехова,некоторые его рассказы — например, «Дама с собачкой» -Толстомуненравились.Он считал, что Чехову недостает ясного миросозерцания, «общей идеи». Известны слова Толстого о том, что уЧехова,какиуПушкина,»каждыйнайдет что-нибудь себе по душе». Похвала ли это? Да, конечно, но и нетолько.В дневнике за 1903 год Толстой записывает,чтоуЧехова,такжекаку Пушкина, «содержания нет».

В чем же причина гигантскойпопулярностиэтогописателябез»общей идеи», где секрет всемирной любви к нему?

Чехов писал не о человечестве, но о людях. Егоинтересовалонебытие человека, а жизнь его. Жизнь одного, конкретного человека: например,дяди Вани. Все дяди Вани мира ответили трепетом и слезами, когда он написалоб одном из них. Чехов не проповедовал христианскойидеи,неискалнового бога, не пытался изобразить власть денег, подтвердить теорию наследственности или же теорию преступности Ламброзо.

Он исследовал души людей. Эта область для исследования безгранична.

Вот мы расщепили атом, летаем в космос, достигли фантастических чудес в науке и технике, но душа человека — одногочеловека,какого-нибудьдяди Вани — по-прежнему остается самым сложным и загадочнымявлениемприроды. Мы будем еще много веков узнавать себя и удивляться. СилаЧеховавтом, что, не обольщаясь»общимиидеями»,онделалодно-единственноедело: изучал и описывал свойства человеческой души, выражаемые в поступках.

Он делал эту работу с гениальным изяществом, с непоколебимойсмелостью и с великим желанием сделать человека счастливым.

Холоднымосеннимвечером,укостра,студентИван Великопольский рассказывает двум крестьянским женщинам историю про то,какПетрпредал Христа во дворе первосвященника. Для студента Петр не евангельская фигура, а живой человек, который плачет над своей слабостью. «И исшед вон, плакася горько». Женщины взволнованы рассказом, однаизних,старухаВасилиса, тоже заплакала — а ведь какое ей дело до событий, происшедших девятнадцать веков назад?

И студент подумал, что»прошлоесвязаноснастоящимнеопределенной цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему показалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся доодногоконца,какдрогнул другой».

Так же как студент у костра, Чехов сумел в своем творчестве дотронуться до незримой цепи, связующей поколения, и она задрожалаотнего,отего сильных и нежных рук, и все еще дрожит, и будет дрожать долго…

В самом деле, разве не удивительно: нам,советскимлюдям,понятныи близки мысли и чувствачеховскихгероев!Ведьнашастранаизменилась неузнаваемо, изменились нравы, бытлюдей,стройжизни,весьмир,нас окружающий. И однако — как близки,какпонятны!Нонещемящаясердце грусть, не безнадежная мечтательность чеховских героевделаютихтакими близкими.Насволнуетдругое.Мычувствуемисходящийиз чеховских рассказов и пьес страстный призыв: «Люди, сделайтесь лучше! Будьте добрее, красивее, чище! Станьте счастливыми!»

Этот призыв к совершенству и счастью, окрыляющий все творчество Чехова, будет волновать людей всегда. Ибо всегда человекбудетстремитьсястать лучше.

1959